Постороннее время

Постороннее время - обложка
Поделиться ссылкой

Бесы

Путь. Перепутье. Разбереди, спустись
Неосторожно – шаги, перемычки, деленья
Времени. Горсточка. Кулачок. Зажимать в горсти
Неуклюжие буквы. Прячешь. Не веришь, не веришь.
 
Стружку скоблишь изнутри. Стук - перестук. Петля.
Примотать покрепче -  не вырвется, не отнимет
Ветра у завтрашней, выструганной меня.
То, что давило на плечи, стелить-расстилать отныне
 
Под ноги. Эдакая напасть – перевертыш, обмылок сна
Любит – не любит. Ромашку сыскать под снегом,
Да позабыть. Бес-путная в дым весна
Не нужна бес-помощному, бредущему человеку.

Волкодав

теперь я не знаю канонов…
пишу - лишь как ты мне шепчешь
о том, как бедой потаенной
укутано было сердце
как дни проплывали мимо -
бесцветные клочья тумана
я их - не торопила
и не считала
 
и море молчало - сокрыто
полой ледяного покрова
и ветер своих волкодавов
никак не хотел усмирить
плутало меж сосен эхо
задиристо и бестолково
дразнило - как будто бы знало
чей голос не смею забыть
 
лишь Рок так слова слагает
и кличет меня повсюду
и ждет предрассветной порою
неясных следов на снегу
но вместо следов сама я
в глаза погляжу… и будет
чему суждено… не бойся - 
не убегу

Изнанка окна

Этот город от века куполами надстрочными бел,
Окольцован, распластан зияющей тишиной.
Он – воронка, мишень… Наконечники высохших стрел
Здесь разбросаны всюду…  На скате иной
 
Прямоты не уснешь, все слоны – перечтенный убогий соблазн,
Обнесенного года зазубренный тающий остов.
Чернотой тополиною окон - тягучая пытка для глаз.
Зажмуриться? Шторы задернуть? – поздно…
 
И как жив еще тайной, ничтожеством численных вех,
(Наберется уже их на спичечный коробок)?
Но, когда под ногами слякоть - не смотрят вверх
Проводов паутину сквозь – туманом к иному себе -
Наизнанку, навыворот, настежь и наоборот.

Не станет никто

Не станет никто тебя тормошить за рукав,
заглядывать в глаза…
никто не ста-
нет… Нет? привычно: за-
крываться на замок,
точнее запирать забытый страх
так, чтобы вдох - 
болезным отголоском не саднил,
и чтобы Бог
в дождливейший четверг
меня хранил
от них, от всех - 
от зависти и лжи, от всех помех
и только лужи
и ботинки по воде - шлеп-шлеп
и даже зонт - не нужен…

Никто не вспомнит

Никто не вспомнит… Теплые слова  - 
Удел раскисшей памяти двуликой
Едва касаться, теплиться едва
Горчичной свечкою, окуривая дымом
Окрестности… как будто бы туман
Да что ты знаешь о причудах света?! -
Плетении живого волокна
В неуловимой сущности поэта…
Стыдись обид, смешного плутовства
Гордыни, привкуса полынного настоя
У одиночества… Сомнительность родства
Никто не сможет разделить с тобою,
Помимо духа пламенных стихий,
Таившихся в первоначальном Слове…
Долой уныние, пропой хвалу глухим,
Которые тебя  уже не вспомнят!

Раз-два-три… Замри!

Отраженьем гордишься вечнозеленых гор.
Вкруг запястий мотаешь безвременья млечную дробную нить -
Сквозняковую поступь… Лицо твое - насмерть забыть.
За молчанье уплачено по прейскуранту, но глаз остер
 
И видит дальше, имет чувств пустоту,
Необратимость, разорванный вдохом накал
Лжи, что надежнее всех худосочных правд
Губ, обещавших однажды ребячливое «приду».
 
Переживу даже собственный ветхий, как уголь, страх
Быть только памятью, вычеркнутой в небытие.
Назову этот город своим… пусть же слепому тебе
Он является в долгих, как небо, причудливых снах -
Одному…

Современник?

каждый ли мой современник нем?
у гордынь в долгу
долог ему, обедневшему, торный путь
ибо пути только тем открывают вдох
кто все оставил, прежде чем за порог 
вышел. и запер дверь
и ключ подарил богам
бродящим неподалеку и здесь и там…
если ты бог - так собирай ключи
если печник - кирпичики для печи
будет Емеля доволен и мастер - в дым
и далеко… далеко-далеко над ним
шепчет ушедший стансы своей луне
не обо мне
не печалюсь… мотив-то один
только склоняем его в поворотах зим
по падежам судьбы и мосты сжигая
верим пожарникам и безмятежно спим
на берегу темно-синей стихии - Тайны

Чтоб

отдала тебе все, чтоб потом прощать
не пришлось, да и легче нести вдвоем
этот дождь - что вторые сутки все льет и льет
это солнце - что после в дверной проем
проломится, припудрив игрой теней,
разноцветьем бликов… и на бегу
я признаю вдруг в отраженье дней
ту скамейку, помнишь, в чужом саду
или то не сад? да не все ль равно
вьется, ширится, тянет "вся недолга"
и слова осыпаются… в пыль - слова…
брось их…  с торбой пустой пойдем
побираться… кому-то - ненужный хлам,
отслужил и будет потехи для…
соберем обломки мечты в мешок
где подклеим, подкрасим и корабля
у сынишки прочней не звалось еще
как поют паруса! 
как блестит волна!
как играет причинами горизонт!
отвратись… и не будет в той стороне тебя
отвратись…  но взрезывает небосвод 
острый профиль застывшего у руля

… для… ?

не живу - кажусь, 
                  плету-заплетаюсь в миф, ибо имя, как ни надень,
первоосновой своей ненадежно - уж мне ли не знать, к чему
все привыкает: чернилами к белому льнуть -
этой судьбы не сносить, будто шапки в базарный день,
золотому кресту ударяя земной поклон. да не встать - 
к промерзающим стенам приткнуться кривою спиной:
по горбу ли могилку справишь… разумея само собой, 
что одною привычкой уже не наполнить в край
расписную лоханку - жизнь… где бы веточка, горсть земли
так одно с другим - прорастет и… гореть в цвету…
и ронять лепестки, и глотать на немом ветру
от весны лекарство - тугой журавлиный клин,
острием уходящий за пламенную черту…